Только он не вернулся из боя. Эпилог.

Патологоанатом профессор Моргенштерн был в приподнятом настроении.  

-Представляешь ?! - рассказывал он супруге за ужином — Сегодня привезли клиента(так он называл поступивших для вскрытия покойников), да , клиента с сюрпризом! Бандит какой-то, семья наотрез отказалась его вскрывать, но причина смерти была не ясна! Вроде бы, в него стреляли — но на теле никаких повреждений!

От возбуждения профессор намотал на вилку почти всё спагетти, что было в тарелке, и замер на секунду, рассматривая макаронный клубок. Мяса профессор не ел уже давно. Мясо напоминало ему о работе.

- Суд обязал вскрывать. И представь ! Снаружи — ни царапины ! А внутри — фарш ! Просто фарш!   

Слово «фарш» профессор выкрикнул с таким энтузиазмом, что супруга чуть не поперхнулась вегетарианской котлетой.

-Пуля «крутилась» в брюшной полости и застряла в позвоночнике. Кишки, печень, селезенка — всё в лапшу!

Профессор замолчал(но лишь на секунду) и уставился на свое спагетти.

-А где входное отверстие пули ?! - подзадоривал профессор жену, призывая её разрешить патолого-анатомическую загадку. Супруга молчала, утомленная за годы замужества баснями о мертвецах. И профессор продолжал, не дожидаясь ответа.

-Очевидно, в момент выстрела клиент наклонился, и пуля вошла точно в анальное отверстие ! Это все равно, что выиграть в лотерею! Один шанс из миллиона!

Профессор восхищенно качал головой, как бы радуясь такой редкой удаче покойного.

Доктор Ангольский вернулся на службу — медицинская комиссия разрешила продолжить ему отпуск по болезни на пол-года, но они пролетели как одно мгновенье. Вернувшись в тюрьму, доктор установил новые правила:

теперь он сам, лично «разливал» Адолан. Заперевшись в каморке с аптечными весами и пузырьком сатанинской жидкости, Ангольский пытался найти новую точку равновесия. Потому что Трамадекса, который продолжал выписывать ему добрый семейный врач, явно не хватало. А недолив каждому «адоланисту» всего по одному миллиграмму зелья, можно было «наварить» по 20, а иногда и по 30 миллиграмм в день.  

С таким уловом, можно было бы спокойно обойтись и без «Трамадекса», но и от таблеток Ангольский отказаться не мог, потому что таблетки действовали чуточку иначе и в этом была своя прелесть.

Смущало доктора лишь одно: встречаясь с зеками -«адоланистами» глазами, ему казалось, что они видят его насквозь, точно также, как и он их. Он вдруг обнаружил в себе способность безошибочно определять опиумных наркоманов среди людей, даже за стенами тюрьмы. Даже в магазине или просто на улице. Особенно четко он выявлял их на пляже — на желтом песке их тела отдавали неким серым оттенком.

Доктору Ангольскому стало понятно, что между людьми, регулярно употребляющими опиаты, устанавливается некая трансцендентальная связь, непостижимая и незаметная для прочих граждан. Он начал чувствовать близость и понимание зеков- «адоланистов» и, с другой стороны, отчужденность от обычных людей, которых он стал мысленно называть «лохи».  

Ему стало стыдно за то, что раньше он относился к «адоланистам» с презрением и считал их людьми «второго сорта», презренными слабаками. По глазам своих подопечных «адоланистов» он понял, что те снисходительно относятся к грехам его прежней жизни, лишь бы он продолжал правильно дозировать порции зелья.

Как то раз, на ежегодном слёте офицеров Министерства Безопасности, в Центральном Зале Торжеств, среди рядов офицерских мундиров, доктор Ангольский вдруг заметил некого полковника. Доктор не был знаком с ним, но его как бы влекло к полковнику некой неведомой силой. Полковник вдруг повернулся к доктору, их взгляды встретились...   

«Это контакт!» - понял Ангольский.  

Невидимая «лохам» серая аура окружала их.

Незнакомец выставил навстречу доктору широкую, как лопата, крепкую ладонь.  

- Полковник Петров ! Отряд по борьбе с наркотиками.

На мгновение Ангольский испугался. «Засада ?»  

Но полковник дружески улыбнулся.

- Отойдем? Здесь слишком шумно.

И он увёл Ангольского прямо к огромным колонкам, из которых оглушительно гремели эпические песни в исполнении Ансамбля Армии Обороны Израиля.

-Я всё еще не привык, что мы можем друг друга узнавать! Вот так, без слов! - орал в ухо полковнику доктор. Орал, сам не слыша своего голоса из за грохота музыки. - Это что, телепатия?!

Полковник засмеялся:

- Телепатия — это мракобесие !  

Тут Ангольский сообразил, что полковник сказал это не открывая рта, а слова его прозвучали как бы у него в голове.  

- Просто у вас открылся третий глаз. - объяснил полковник.

-Но...как же...и вы — отдел по борьбе с наркотиками...

-Начальство поощряет. Метод «погружения». Значительно повышает раскрываемость. Пойдемте-ка, я вас кое кому представлю!

И полковник двинулся по направлению к президиуму.

Эпилог эпилогов

Для доктора Ангольского началась совсем другая жизнь. И напрасно доктор Кремов, которого все справедливо считали стукачом, отсылал тревожные сигналы начальству, обвиняя доктора Ангольского в воровстве Трамадекса. Начальство молчало. А потом доктора Кремова вдруг перевели в другую тюрьму, хотя об этом он вовсе не просил.  

Доктор Зед не вернулся на службу. Говорят, что он сидит целыми днями дома и не отвечает на телефоны.

Доктор Вадик перенес инсульт и его возвращение к обязанностям тюремного врача и офицера МВД задерживается на неопределенный срок.  

Начальник поликлиники Гидеон после полугодовой программы кардиологической реабилитации также уволился по состоянию здоровья и открыл посредническую контору. Аренда квартир на любые сроки, купля-продажа, приемлемые цены, полное юридическое сопровождение. Быстро, надежно!

Вздорный доктор Бридман выдвинул свою кандидатуру на пост окружного Нач. Меда. Пожелаем ему успеха.

Всем его потенциальным подчиненным(простым докторишкам, медбратьям и санитарам) пожелаем , чтобы мечты доктора Бридмана не сбылись никогда.

Пронырливый и безбашенный Тофик по прежнему служит в поликлинике, задирает зеков, ожидая производственной травмы, длинного отпуска и денежной компенсации. Даже не знаю, что ему пожелать.  

Удачи — или неудачи ? Оба варианта двусмысленны, с учетом его планов.

В любом случае, желаю ему здоровья — беспроигрышный вариант.

Меня направили на курсы офицеров Управления Тюрем. Офицерское звание я «принес» с собой из армии, но курсы были необходимой формальностью. Несколько месяцев в «закрытом» режиме, с несколькими десятками таких же юных дарований. Я уже был сыт по-горло тюрьмой, постоянным трением и неразрешимыми противоречиями между начальством тюрьмы, медицинским начальством, зеками и сотрудниками. Это направление помогло мне принять решение. Я позвонил начальству.

-Хочу уволиться. Каков порядок действий?

Начальство удивилось:

-Да ты что! Закончишь курсы — получишь очередное звание! Лет через пять - зарплата пойдет по максимуму! А пенсия ?! Знаешь?! Таких условий нигде нет!

-Я знаю. Но я хочу уволиться.

-А хочешь — мы тебя переведем в другую тюрьму? Маленькую ? Совсем другая работа!  

Но я знал, что столь же легко меня потом могут перевести обратно. И вообще — куда угодно. Начальство может уйти на пенсию, а вместе с ним уйдут на пенсию и все обещания. Кроме того, даже самая маленькая и чудесная тюрьма — все равно тюрьма.  

И я уволился.

Прошло месяца 3-4. По телевизору передавали драматичные новости с пожара на горе Кармель.  

И вдруг : «...автобус курсантов Управления Тюрем попал в огненную ловушку...Погибли 40 человек...».

Я вдруг сообразил: - Тот самый курс, на который меня сватало начальство, и я вполне мог бы оказаться одним из этих 40-ка. Если бы соблазнился хорошей зарплатой и жирной пенсией. И какой был смысл отправлять курсантов Управления Тюрем в зону лесного пожара? Их как будто просто бросили в топку.  

Не скажу, что меня страшно потрясла новость о гибели курсантов. Не больше, чем любая новость об очередной трагедии. Трагедии неизбежны, это просто вопрос времени и места. 

Нечто подобное случилось со мной много лет назад, когда рядом с Иерусалимом, в Дир-Дабуан, отделение десантников-новобранцев попало в засаду. Из 5 солдат остался в живых один, тот, который во-время спрятался. За месяц до этого случая, мы(взвод резервистов), крутились на патрулировании в этом местечке каждый день. Но в засаду попали именно новобранцы. 

Странная смесь эмоций овладевает мной всякий раз, когда я вспоминаю об этих событиях: благоговение перед непредсказуемостью судьбы и какой то нерациональный стыд, что вместо меня погиб кто то другой.

Каждый из этих 40 курсантов(как и покойный зека Захаров) думал, что его жизнь это нечто особенное, неповоторимое, исключительное. Каждый чувствовал , как мир вращается вокруг него. Но вот их нет. А жизнь продолжается, как ни в чем не бывало. Люди пишут блоги о селедке под шубой, по телеку продолжают рекламировать таблетки от изжоги, биткоин растёт и солнце продолжает подниматься и заходить каждый божий день. И трудно поверить, что ему нет никакого дела до нас.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded